О нас

"Это был мой первый Новый год в этой жизни. А родился я 27 декабря 1956 года" (А. Ф. Рогалев).

*****************************************************

Создатель сайта, его редактор и автор материалов

Александр Фёдорович Рогалев, доктор филологических наук, профессор; профессор кафедры русского, общего и славянского языкознания Гомельского государственного университета имени Франциска Скорины, автор исследований по истории, лингвокраеведению, топонимии и антропонимии Гомеля и окрестностей города, Белоруссии и соседних регионов.

Область научных интересов: филология, история, топонимика, антропонимика, этнология, философия, психология и парапсихология, мифология, метафизика и эзотерика.

Общий вид на дворцовый ансамбль гомельского парка Румянцевых-Паскевичей зимой

Дарю свой труд,
итог двадцатипятилетних
краеведческих исследований,
родному Гомелю и гомельчанам –
нынешним и будущим поколениям,
с надеждой на понимание и признание.

                                                                   
                                        Автор


 



Р 59  Рогалев, А. Ф. От Гомиюка до Гомеля: Городская старина в фактах, именах, лицах [Текст] / А.Ф. Рогалев. – 2-е изд., перераб. и доп. – Гомель: Общество с дополнительной ответственностью «Барк», 2006. – 220 с.

 

ISBN 985-6763-16-9

 

В книге в форме научно-художественных очерков, связанных единой темой – историей Гомеля, анализируются местные генеалогические и топонимические предания, рассказывается о формировании отдельных улиц и районов города, рисуются портреты «творцов» местной истории – гомельских правителей (вельмож, князей, магнатов, старост). Впервые предлагается реконструкция языческих имен радимичей, обитавших в прежние времена в Посожье. Дается толкование имен и фамилий жителей Гомеля разного времени. Излагается авторский взгляд на предысторию города и на те исторические события, в перипетиях которых оказывались Гомель и гомеляне с IX века и вплоть до нового времени.

Энциклопедичность сведений, оригинальность версий, разнообразие новых, неизвестных или малоизвестных ранее фактов, живой эмоциональный стиль повествования соответствуют ориентации книги на самые широкие читательские круги, приобщающиеся к осознанию истории родного края.

 

Каждому из нас свойственно стремление осознать свое родство, свои кровные связи с Отечеством и присуща непреходящая любовь к родным местам, например, к тому городу, где человек родился и вырос. Но на чем зиждется столь прекрасное и возвышенное чувство?
Увы, ответить однозначно на этот вопрос не представляется возможным, поскольку каждый любит и ценит свой город неповторимо, индивидуально. Автора этих строк, например, властно манит прошлое. В нем для нас – весь Гомель, его улицы и здания, районы и ближайшие окрестности. Кому-то это может показаться неинтересным и не стоящим внимания, слишком далеким и безвозвратно канувшим в Лету, и он отложит эту книгу в сторону, пролистав лишь первые ее страницы.
Многие живут исключительно надеждой на будущее, повторяя своих предшественников, считавших, что прошлое не воротится и поэтому не стоит особого внимания. Между тем настоящее – это непознанное прошлое. То, что есть и что будет, уже было. Наши далекие предки недаром представляли вечное время в виде круга. Древние семиты и греки верили, что время течет из-за спины человека. Будущее, следовательно, располагается за спиной – там, где у человека нет глаз и куда не проникает его взор. Прошлое, напротив, – целиком перед глазами человека. Так распорядились боги. Жить нужно настоящим, видя прошлое и понимая его ради будущего.
Один из способов убедить кого-то в чем-то заключается в ссылках на авторитеты. Давайте же послушаем их и мы. Лев Николаевич Гумилёв: «…Настоящее – только момент, мгновенно становящийся прошлым. Будущего нет, ибо не совершены поступки, определяющие те или иные последствия, и неизвестно, будут ли они совершены… 
А прошлое существует; и всё, что существует, – прошлое, так как любое свершение тут же становится прошлым. …Говорят, и не только профаны, что знание прошлого для нашей практической жизни бесполезно. В древности такие люди ходили к ворожеям и астрологам гадать о будущем. И те гадали, подчас удивительно верно. Но как гадатели добивались успеха? Изучая прошлое, проверяя возможные варианты и уточняя прогнозы, потому что число вариантов в данной ситуации всегда ограничено… Знаемое прошлое воплощается в настоящее, то есть в успех».
Анатоль Франс: «Будущее в настоящем, но будущее – и в прошлом. Это мы создаем его. Если оно плохо, в этом наша вина».
Александр Иванович Герцен: «Полнее сознавая прошедшее, мы уясняем современное; глубже опускаясь в смысл былого – раскрываем смысл будущего; глядя назад – шагаем вперед».
Николай Константинович Рерих: «…Если люди обычно уже не знают, как сложилось название их дедовского поместья, то насколько же невозможно уловить тысячелетние причины… Только немногие невежды скажут: «Что нам до наших истлевших праотцов!»
Наоборот, культурный человек знает, что, погружаясь в исследования выражения чувств, он научается той убедительности, которая близка всем векам и народам. Человек, изучающий водохранилища, прежде всего заботится об истоках. Так же точно желающий прикоснуться к душе народа должен искать истоки. Должен искать их не надменно и пред­убежденно, но со всею открытостью и радостью сердца».
Таким образом, задача очерчена как будто ясно и определенно: мы должны искать истоки. И если кто-то вслед за нами согласится с такой необходимостью, то обязательно прочитает эту книгу до конца, поскольку она как раз и представляет собой итог двадцати пяти лет работы автора, стремившегося найти утерянное и забытое, познать неисследованное.
«Три пути ведут к знанию, – писал китайский философ Конфуций, – путь подражания, путь размышления, и путь опыта». Первый путь – очень легкий, второй – весьма благородный, а третий – самый горький. Мы прошли все три пути и убедились в том, что история – интересное, но и неблагодарное занятие. Максимально удовлетворить вкусы и ожидания различных представителей общества вряд ли возможно, поэтому всегда остаются недовольные, упрекающие автора в ошибках и тенденциозности. Ошибки на пути исторического поиска, однако, неизбежны, особенно в тех случаях, когда нужно рекон­струировать страницы, объективно истлевшие от времени.
Второе издание нашей книги как раз и связано с исправлением и дополнением варианта, датированного 1993 годом. В конце 80-х – начале 90-х годов XX века автор этих строк был по сути первопроходцем на неразрабатывавшейся и заброшенной к тому времени «ниве» досоветской истории Гомеля. Опираясь на скудные опубликованные факты и рассказы старожилов, дополняя их собственным воображением и лингвистической информацией, извлеченной из географических названий, мы конструировали свое прочтение минувших веков, руководствуясь обращенной к читателям установкой: написанное нужно либо принять, либо смириться с тем, что написано. Новые материалы и факты позволяют внести коррективы почти во все разделы прежней книги, а новые находки и исследования – рассказать о том, о чем не было рассказано ранее. Не ошибается, как известно, тот, кто ничего не делает, но упрекать в ошибках и недочетах следует тех, кто не желает их видеть и исправлять. Новая версия книги, таким образом, представляет собой основательное переосмысление первого издания.
Что касается тенденциозности, то еще английский философ и литератор конца XIX – начала XX веков Г. Честертон высказался об этом так: «Истории нет, есть историки…». Даже в так называемых первоисточниках (например, в древних летописях или заметках путешественников, записках современников или очевидцев тех или иных событий) тенденциозности не меньше, чем в научных работах нового времени, в которых фрагменты первоисточников используются как доказательства соответствующих построений. 
Но есть, как говорится, тенденциозность и … тенденциозность. С одной стороны – тенденциозность искусственная и намеренная, а с другой стороны – тенденциозность органичная, обусловленная самой «сущностью» автора-исследователя как представителя определенной идейной, социальной, этнической, культурной среды. Абсолютно «чистых», независимых и полностью объективных авторов никогда не было и не будет. Более того, произведения мастеров слова, лишенные авторского «я», не отражающие субъективного взгляда на мир, личной оценки наблюдаемого, вообще неинтересны. Так же и научные работы, в которых не просматривается позиции, как правило, не вызывают у читателей особого интереса. «Органичная тенденциозность», таким образом, задается образом мышления и мировосприятием любого автора. Такая тенденциозность – это пристрастность. Что же в этом плохого?..
Если изучать первоначальную историю Гомеля только с помощью летописных известий, то наши представления о далеком прошлом города неизбежно будут очень схематичными, условными и односторонними. Древние летописи, как правило, регистрировали кульминационные моменты исторического процесса – и такие наиболее важные, общевосточнославянские по своей значимости события, как принятие христианства, и менее значительные, но существенные для истории той или иной местности, как, например, основание городов, смены князей, военные походы и столкновения, браки представителей правящих династий.
Повседневная же жизнь города, быт, занятия, интересы горожан, само видение и восприятие ими действительности оставались вне поля зрения летописца. Кроме того, имеющиеся письменные источники относятся к очень позднему времени (первое упоминание Гомеля датируется лишь серединой XII века) и не позволяют составить представления о начальных этапах гомельской истории. На помощь историкам в таких случаях приходят археологи. Археологические исследования преодолевают временной «барьер» письменных памятников и существенно дополняют наши знания о подробностях именно повседневной жизни жителей как летописного, так и долетописного Гомеля.
Благодаря стараниям гомельских археологов стало неопровержимым фактом давнее предположение о том, что Гомель существовал задолго до упоминания его в 1142 году в Ипатьевской летописи. В середине XII века Гомель являлся достаточно крупным политическим, торговым и культурным центром Восточной Славии. Археологические материалы дали возможность заключить, что еще в конце X – начале XI веков Гомель был поселением городского типа.
Однако и возможности археологии ограничены. Мы согласны с историком и этнологом Л. Н. Гумилёвым, считавшим, что при помощи археологических находок «эпоху можно определить удовлетворительно, но этнический состав невозможно». Представляют интерес также следующие мысли ученого на тему «Можно ли верить памятникам?» (цитируем): 
«Памятники материальной культуры четко отмечают периоды расцвета и упадка народов и поддаются довольно четкой датировке. Вещи, находимые в земле, или старинные могилы не стремятся ввести исследователя в заблуждение или исказить факты. Но ведь вещи молчат, предоставляя полный простор воображению археолога… Мы иногда встречаемся со слепой верой в могущество археологических раскопок, основанной на действительно удачных находках… Но ведь это исключение, а по большей части археолог должен довольствоваться черепками, поднятыми из сухой пыли раскаленных степей, обломками костей в разграбленных могилах и остатками стен, высотой в один отпечаток кирпича. 
А при этом еще надо помнить, что найденное – ничтожная часть пропавшего… Никогда не известно, что именно пропало, а считать пропавшее несуществовавшим и не вводить на это поправки – ошибка, приводящая заведомо к неправильным выводам…».
Действительно, пользуясь лишь безгласным археологическим материалом, трудно судить о том, как назывались соответствующие народы, заселявшие территорию распространения той или иной археологической культуры, на каких языках говорили представители отдельных группировок, на каких языках – их предшественники. За теми или иными археологическими древностями могут скрываться единства разного рода. Материальная культура перенимается соседями легко, так как зависит от ландшафтных условий и уровня техники, и все этнодиалектные группы внутри соответствующего региона обладают сходной структурой культуры.
В современной науке при исследовании истории этнических отношений в далеком прошлом, миграций этнодиалектных групп и для определения этнической и языковой принадлежности древних обитателей соответствующей местности в дополнение к собственно историческим и археологическим материалам широко привлекаются языковые данные, в частности, антропонимы (имена, прозвища и фамилии) и «язык Земли» (географические названия, или топонимы). 
Антропонимические и топонимические факты, говоря образно, «озвучивают» историческое «действо». Автор этой книги, занимаясь долгие годы разработками в области этнолингвистики, антропонимики, топонимики и топографии, убедился в том, что в системе имен собственных, существующих в той или иной местности, обычно сконцентрирован и зашифрован текст – увлекательный рассказ, имеющий своеобразный сюжет, иногда очень неожиданный и впечатляющий. 
В новой редакции своей книги, построенной в значительной степени на лингвистическом материале, мы как раз и стремимся показать и доказать, что слова, имена и названия – это своеобразные документы, специфические исторические памятники, имеющие значение первоисточников.
Книга состоит из ряда очерков, в которых читатель найдет ответы на самые разные вопросы, связанные с предысторией и становлением Гомеля. С помощью географических названий мы реконструируем доисторический природный и этноязыковой ландшафт гомельских окрестностей, общий вид и характер местности, в которой происходило формирование догородских поселений, а затем и самого города. 
Специальный раздел посвящен происхождению радимичей, причем историко-лингвистические соображения дополняются анализом отраженных в летописях радимичских обрядов и традиций. 
Новые штрихи внесены в объяснение названия Гомель и в генеалогическое предание о прародителе Гоме, сам факт сохранения которого свидетельствует о преемственности населения в гомельских окрестностях на протяжении многих веков. Впервые представляется реконструированная нами система личных имен древних обитателей территории современного города – от нео­литических охотников до радимичей, отражающая мировосприятие и образ мышления наших далеких предков. Имена радимичей анализируются в тесной связи с современными фамилиями гомельчан. Многие из фамилий, зафиксированных в Гомеле и его окрестностях, восходят к древнерусским именам и прозваниям и поэтому имеют типологическое сходство с антропонимиконом радимичей.
Повествование о древнем периоде гомельской истории сменяется рассказами о Гомеле и гомелянах X–XIV веков и последующего времени. Историю творят именно люди. Их дела и поступки, мнения и распоряжения, даже порой обыкновенная прихоть нередко обусловливают как перипетии событий и обстоятельства их совершения, так и фон, на котором разворачивается «полотно» истории, сам рисунок этого «полотна», сотканного объективными закономерностями и ходом времени. История в лицах, которая на этот раз не ограничивается только «портретами» правителей (князей, вельмож, старост), но и дополняется представлением рядовых горожан посредством их именований, отраженных в письменных памятниках, перемежается с изложением политических событий, предопределявших судьбу города и его жителей.
Отдельные очерки посвящены формированию улиц и районов Гомеля, происхождению их названий. Эта часть книги построена на истинно краеведческом материале, собранном и осмысленном нами за многие годы поисков, расспросов старожилов и очевидцев того, о чем рассказывается. Здесь местная история приобретает тот неповторимый колорит, который близок и дорог каждому человеку, любящему и ценящему свою малую родину.
Несмотря на солидную теоретическую основу нашего историко-лингвистического повествования, его не следует воспринимать как сугубо научный труд, где все строго документировано, доказано и снабжено скрупулезным справочным аппаратом. Структура нашей работы и форма подачи материала в виде научно-художественных очерков, сама манера изложения, наконец, язык книги, не отягощенный специальной терминологией и соответствующий нормам публицистического стиля, свидетельствуют, что написанное – это прежде всего книга-версия, самовыражение автора, увлеченного прошлым, личный взгляд человека, стремящегося отыскать и увидеть то, чего не замечают другие. Во многом мы намеренно и сознательно принимаем художественную форму рассказа, особенно в тех случаях, когда пытаемся, исходя из представленного на своеобразной исторической сцене, заглянуть за опущенный самим временем занавес и представить то, что никогда не будет из-за отсутствия прямых доказательств и документов описано ни в одном формальном научном трактате.
При написании книги использована наша личная картотека, насчитывающая около пяти тысяч топонимических,антропонимических, исторических, краеведческих, мифологических и прочих фактов, а также списки крестьян-дворовладельцев по «Реестру ревизии господарской Гомейской волости» 1560 года и «Инвентарю староства Гомельского…» 1681 года, впервые опубликованные О. А. Макушниковым.
Теоретической основой книги явилась наша докторская диссертация на тему «Этнические и географические названия как источник для изучения этноязыковой истории (на материале Беларуси)».
 
Из первого раздела книги, с. 5-8.